Урбанизация, индустриализация и миграционные процессы, начавшиеся в советский период, постепенно сменили вековую замкнутость горских обществ, где браки между представителями разных тухумов и национальностей были редкостью. Доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник отдела этнографии Института истории, археологии и этнографии Дагестанского федерального исследовательского центра РАН Мадина Багавутдиновна Гимбатова представила результаты исследования, посвященного трансформации института семьи в Дагестане — переходу от традиционных ограничений к современным моделям межнациональных союзов. По материалам исследования, которое разместило РИА «Дагестан», если в 1939 году лишь 5,7% браков были межнациональными, то к 1967 году этот показатель вырос до 12,6%, а в городах и рабочих поселках достигал 25%.
В дореволюционном Дагестане преобладали эндогамные внутритухумные браки — союзы между двоюродными и троюродными родственниками. В их основе лежали экономические интересы общины: стремление сохранить земельный фонд и имущество тухума. Браки с представителями соседних обществ, а тем более других национальностей, заключались редко. Препятствием служили этническая и территориальная обособленность, языковые и культурные различия, а также нормы обычного права, предусматривавшие штрафы для нарушителей. Исключение составляла феодальная среда, где межнациональные союзы использовались как инструмент укрепления политического влияния, а также этноконтактные зоны Южного и Северного Дагестана.
Ситуация начала меняться после присоединения Дагестана к России. Межконфессиональные браки, прежде крайне редкие из-за религиозных запретов, стали возможны при условии принятия ислама и соблюдения соответствующих обрядов. Установление советской власти создало условия для интенсивного межнационального общения. Рост социальной активности, создание крупных совхозов и промышленных предприятий привели к образованию многонациональных трудовых коллективов. Перемещение населения из селений в города, а также организованное переселение горцев из высокогорных районов на равнину способствовали этническому смешению многих населённых пунктов.
Динамика роста межнациональных браков прослеживается на протяжении десятилетий: с 5,7% в 1939 году до 10,5% в 1963-м и 12,6% в 1967-м. В городах и рабочих поселках доля таких браков была значительно выше — до 25%. В 1980-х годах тенденция закрепилась в этнически смешанных районах: в селе Аксай доля межнациональных браков выросла с 15% в 1976 году до 24% в 1986 году. Особенно ощутимый приток населения наблюдался в годы Великой Отечественной войны, когда в Дагестан прибыло большое количество эвакуированных. Нередки были случаи, когда дагестанские парни после службы в армии привозили русских невест. Однако браки между женщинами-горянками и представителями христианских народов оставались редкостью: по данным за 1970 год, они составляли лишь 6,5% от общего числа смешанных браков.
Для межнациональных семей было характерно самостоятельное проживание молодоженов, в отличие от однонациональных семей, где молодожены часто жили с родителями мужа. Язык общения в таких семьях определялся местом проживания, социальным окружением и образованием супругов. В городах и многонациональных поселках при наличии русского супруга языком общения обычно становился русский. В сельской местности семья чаще говорила на языке местного населения. В двуязычных семьях, особенно среди служащих, учителей и врачей, дети общались с родителями на языке каждого из них, хотя чаще использовался язык отца. Женщины, переходившие в иноэтничную среду, проявляли высокую степень адаптивности: они осваивали родной язык супруга, национальную кухню, стиль одежды и обычаи. В ряде случаев русские женщины принимали ислам, соблюдая религиозные предписания.
Детям в смешанных браках чаще давали дагестанские имена в честь предков по линии отца. Полные русские имена давались реже, главным образом девочкам. Если смешанная семья проживала за пределами Дагестана, русские имена детям давались чаще. В семьях, где мать была из числа дагестанских народов, а отец русским, детям давали нейтральные имена: Руслан, Марат, Тимур, Камилла, Диана. Существовала и практика двойных имен. Например, детей генерала А.П. Ермолова, рожденных от кумычек, называли Бахтияр и Омар, а также Виктор и Клавдий. В исследуемый период была распространена мода на русские имена среди взрослого населения: Али называли Алешей, Магомеда — Мишей, Багаутдина — Борисом.
Детей от смешанных браков, как правило, записывали по национальности отца. Однако при получении первого паспорта молодежь иногда выбирала национальность матери. На этот выбор влияли доминирующая языковая среда или воспитание в неполной семье. Выбора национальности отца более строго придерживалась молодежь в смешанных семьях из представителей коренных национальностей Дагестана в сочетании с представителями некоренных. Из 84 выходцев из семей аварцев-отцов аварцами записались 72 человека, из 49 семей даргинцев-отцов — 40, из 61 семьи кумыков-отцов — 52. Выходцы из русско-украинских, русско-еврейских, русско-немецких семей, напротив, чаще выбирали русскую национальность, сообщается в исследовании.